222Жизнь после жизни...Может быть, многим из вас покажется странным даже начинать разговор на эту тему. Не так часто в жизни мы задумываемся о смерти. Наверное, для многих из нас гораз­до более естественно просто жить, не думая о том, что произойдет в тот последний миг. Конечно, сегодня было бы по меньшей мере странно верить в загробную жизнь так, как это делали люди несколько тысячелетий или столетий назад.

Скажем, вряд ли сегодня кому-то покажется реалистичной картина ада, где бедных грешников поджаривают на сково­родках отвратительные мохнатые существа, или рая, где праведники проводят время, наслаждаясь небесной музыкой в окружении прекрасных ангелов в белоснежных одеяниях. Однако это еще не означает, что сама идея продолжения жизни человека после смерти его физического тела так уж нелепа. С древнейших времен и до сегодняшнего дня представители самых различных религиозных и философских течений верили в бессмертие че­ловеческого духа. И напрасно многие из нас се­годня думают, что такого рода вера постепенно отходит в прошлое, уступая место современно­му научному мировоззрению. Скорее, новые научные данные могут помочь нам по-новому ответить на те вопросы, которые стояли перед человечеством в течение многих столетий. А ведь вопрос о смерти и бессмертии как раз и от­носится к категории таких вечных вопросов. Что такое человек? Жизнь? Любовь? Смерть? Каждый из нас в той или иной форме отвечает себе на эти вопросы, может, даже и не задумы­ваясь над ними специально.

 Что определяет наше внутреннее «Я»?

Вряд ли кто-то из нас сомневается в том, что наше "я" определяется в гораздо больше! степени не цветом глаз, ростом или чертам! лица, а нашими убеждениями, внутренний миром, то есть некой духовной категорией; Все мы являемся существами, принадлежащими не только миру материальному, но и духовному. Для того чтобы убедиться в этом, вовсе не обязательно быть религиозным чело­веком. Скажем, сейчас, когда вы читаете эти строчки, о чем вы думаете? Что происходит с вами? Если то, о чем мы говорим, вам инте­ресно, то, наверное, ваши мысли сосредото­чены на этом тексте. Но может быть, вы сейчас сидите дома, уютно устроившись на диване с учебником и чашкой чая в руке. И, несмотря на самые благие намерения подго­товиться к завтрашним урокам, вдруг оказы­вается, что вам очень трудно сосредоточиться на том, что вы пытаетесь читать. Еще не­сколько мгновений, и оказывается, что ваши мысли уплывают куда-то, и вот вы уже заново переживаете события каникул или, может, то, что произошло на дне рождения одноклас­сницы, к которой вы ходили в прошлое воскресенье.

Что же это значит? Ведь физически вы остались все там же, на диване, и любой человек, взглянув на вас со стороны, сказал бы, что вы усердно готовите уроки. Однако ваши мысли, ваши чувства в этот момент далеки от вашего тела. Это говорит о том, что в отличие от тела, ограниченного временем и простран­ством, наш дух, мысли существуют в другом, нематериальном мире, не подвластном таким границам. А ведь, согласитесь, именно они составляют самое существо человеческой природы. Не только мысли и чувства, но и стремление к познанию окружающего мира, способность к бескорыстной, самоотверженной любви, попытки осознать себя, свое место в этом мире, постоянные поиски, неудовле­творенность собой — это то, что делает человека человеком, отличает его от животных.

Откуда появились в нас эти способности, откуда в нас душа? Как она связана с нашим телом? Может быть, дух чело­века порождается его телом, ра­ботой нервных клеток головного мозга, так же как желчь произ­водится печенью? Но не кажет­ся ли вам, что здесь есть очень существенное различие? Ведь печень - это просто один из органов нашего тела, и естест­венно, что он может производить какое-то ве­щество, необходимое для жизнедеятельности организма. Однако чувство привязанности к своим близким, умение логически мыслить или любые другие составляющие нашей личности — это не вещества; мы не сможем их увидеть, да­же если будем наблюдать за всеми процессами, происходящими в нейронах головного мозга. Да и современная наука не в силах объяснить, как нервные клетки могут произвести что-то нематериальное. И с этой точки зрения, если кто-то скажет вам, что вот умерло тело и душа больше не су­ществует, — не будет ли это равнозначно тому, что, например, вы говорили по телефону, и вдруг оборвался провод; телефон замолчал, а вы подумали, что, значит, ваш собеседник умер. В момент смерти разрывается связь между духом и телом, но где доказательства, что сам дух пре­кратил свое существование?

Возможно ли заглянуть за грань смерти?

Конечно, трудно представить строго науч­ные доказательства того, что личность челове­ка продолжает жить после смерти его тела. Однако и в этой, казалось бы, совсем уж фан­тастической области есть определенные дан­ные, свидетельствующие в пользу того, что смерть в нашем обычном понимании — это только переход к новой жизни. Наверное, мно­гие из вас слышали о книгах американского врача и доктора философии Раймонда Моуди, в которых он приводит результаты своих исследований, основанных на расска­зах людей, переживших состояние клиниче­ской смерти (то есть уже перешагнувших грань смерти, а потом возвращенных к жизни).

Первая его книга была опубликована в середине 70-х годов, и она как бы "открыла дверь" многочисленным исследованиям дру­гих авторов, посвященным той же теме. Опра­шивая различных людей, которые пережили клиническую смерть, доктор Моуди пришел к выводу, что сегодня уже нельзя повторять, как это делали люди в течение многих веков, что "оттуда" еще никто не возвращался. Сегодня усилиями и искусством медиков мы уже имеем людей, которые возвращались из небытия. И свидетельства этих людей могут помочь нам совершенно по-новому понять, что же такое смерть и есть ли что-то за этой гранью. Вот что пишет об этом другой иссле­дователь, врач Э. Фиоре:

"Вам когда-нибудь случалось задумываться над тем, что с вами случится после смерти? Мои исследования в клинике позволяют пред­положить, что жизнь продолжается после биологической смерти. Воспоминания, мысли, чувства, восприятие не прерываются... Данный материал основывается на беседах с сотнями людей, переживших состояние смер­ти и потом опять возвращенных к жизни. После появления в 1975 году книги доктора Моуди "Жизнь после жизни" эта область исследований начала быстро развиваться, и результаты работы различных исследователей на удивление совпадают...Свидетельства людей, переживших состоя­ние клинической смерти, поразительно сходны, вплоть до отдельных деталей...Смерть оказывается плавным, естествен­ным, без потери сознания переходом в духовную реальность. Мои пациенты говорим о тут же наступающем чувстве освобождения от боли и любых страхов, которые они испы­тывали за мгновение до того, как оставила свое тело. Они чувствовала, что как бы под­нимаются вверх и парят, наблюдая при это» за всем, что происходит с их распростертым внизу телом. Часто при этом они пытались убедить своих близких, что с ними не проис­ходит ничего страшного, что они живы, С удивительным чувством свободы они продол­жали подниматься, подниматься к источнику яркого, белого света. В момент соединения с этом светом приходною ощущение бесконечной любви, душевного покоя гармонии..."'

Они замечали, что обладают совершенный телом, лишенным каких бы то ни было дефек­тов, присущих им при жизни. Если причиной смерти была автокатастрофа, в результате которой их физическое тело было совершенно изуродовано, то теперь это новое, духовное те­ло было целым и невредимым. Если они рань­ше были слепыми, то теперь могли отлично видеть. В этом случае после того как их воз­вращали к жизни, к удивлению своей семьи и врачей, они могли совершенно точно опи­сать все, что происходило с ними и вокруг них.

Может быть, особенно удивителен в этом отношении один случай, описанный доктором Моуди. Человек, бывший слепым от рождения, пережил состояние клинической смерти. После возвращения к жизни он по-прежнему не мог видеть. Однако он смог совершенно точно описать все, что происходило  вокруг, когда его пытались реанимировать, том числе он во всех подробностях рассказа! о том, как выглядела операционная — какого цвета были стены, шторы на окнах; также  описал внешность оперировавших его врачей -  и это в то время, когда его тело лежало без ма­лейших признаков жизни, а само понятие "цвет" для него никогда не имело никакого  смысла просто потому, что он был слепорожденным. И такого рода примеров в книгах Р. Моуди, Э. Фиоре, Е. Кюблер-Росс, других исследователей можно найти множество. Об этом же говорил в одной из своих книг о. Александр Мень: "Много лет тому назад, еще задолго до выхода книги "Жизнь после жиз­ни", я сталкивался с подобными явлениями. Я записывал рассказы людей, которые на опе­рационном столе скончались, но потом благо­даря усилиям реаниматоров вернулись к жизни... Так вот, такие рассказы очень совпа­дали между собой, и, когда появилась книга Р. Моуди, я уже нисколько не удивился, пото­му что все оказалось для меня достаточно зна­комым. И вообще для христиан здесь не было ничего неожиданного, потому что мы всегда стояли в этой вере..."'

Конечно, все эти исследования нельзя счи­тать строго научными доказательствами суще­ствования жизни после смерти, однако они свидетельствуют о том, что мы столкнулись с неким новым явлением, которое требует объ­яснения. Именно в этом и состоит научный подход — не пытаться подгонять новые факты под уже существующие теории, а, наоборот, выдвигать и затем проверять новые гипотезы, которые могли бы объяснить эти кажущиеся такими фантастичными явления. Кто знает, может быть, мы стоим на пороге новых открытий, которые в корне перевернут наши представления о человеке, и вскоре обсуждаемые в этой главе проблемы станут уже не вопро­сом веры, а предметом научного познания.

Приоткрывая завесу непознанного.

Может, все эти малопонятные явления говорят об одном и том же: что человек — это существо не только материальное, но и духовное. Скажем, одной из воз­можных гипотез может быть представление о том, что помимо физического тела, пяти физиче­ских чувств (осязания, обоня­ния, зрения, слуха, вкуса) и простейших инстинктов, доставшихся нам от животного мира, человек обладает также духовным измерением — духовным телом, пятью духовными чувствами, аналогичными чувствам физиче­ским, и собственно душой — тем, что составляет наше внутреннее "Я", нашу личность. И этому духовному аспекту нашего "Я" соответствует духовный мир, который нам всем предстоит познать в тот момент, когда мы перешагнем границу смерти. И тогда мы увидим, что духовный мир не менее реален, красочен и многогранен, чем мир физический, в котором мы с вами сейчас живем.

В рамках такой гипотезы можно было бы логично объяснить все те явления, о которых мы уже говорили. Скажем, с этой точки зре­ния удивительные способности экстрасенсов есть не что иное, как проявление духовных чувств, пока еще спящих в большинстве из нас. А свидетельства людей, переживших со­стояние клинической смерти, на самом деле отражают ожидающий нас всех в будущем переход в новый духовный мир.

Зачем нам думать о "загробной" жизни?

Наверное, у многих из вас мог возникнуть вопрос: зачем мы вообще занимаемся обсуждением этих проблем? В конце концов, каж­дому из нас очевидно только одно — все мы рано или поздно умрем, и вот тогда-то уж мы и узнаем наверняка, есть ли что-то по другую сторону бытия. Какой смысл пытаться понять что-то сейчас? Какое это имеет отношение к нашей сегодняшней жизни здесь, на этой зем­ле? И другой, тесно связанный с этим вопрос. Если это правда, что наша жизнь на земле только короткое мгновение по сравнению  с вечностью, ожидающей нас в духовном мире, то тогда каков же смысл земной жизни? Не теряет ли она свою ценность? Ни в коей мере! Вера в бессмертие человеческого духа имеет обратные нравственные последст­вия — наполняет нашу жизнь гораздо более глубоким смыслом, чем ранее. Ведь если наша жизнь — это только 70-80  лет существования, за которыми дальше ничего нет, пустота, то может возникнуть идея все­дозволенности, когда главным смыслом жизни становится удовлетворение любой ценой своих желаний, поиск удовольствии. Зачем к чему-то стремиться, если все наши усилия все равно увенчаются одним событием — смертью?

С другой стороны, для человека, понимающего, что его существование не прерывается  в  момент биологической смерти, открывается новый смысл этой жизни. Исчезает страх смерти. Приходит осознание того, что жизнь каждого из нас уникальна, она дается наш единственный раз и от того, как мы ее прожи­вем, будет зависеть наша судьба в следующем, духовном мире. Оказывается, что главная цель нашего существования — взрастить в се­бе способность к жертвенной, деятельной, бескорыстной любви, любви, обращенной только к близким нам людям — друзьям ил семье, — но к каждому человеку, с которым столкнет нас судьба, ко всему окружающему миру. Еще раз обратимся к словам Александра Меня: "Как раз мысль о том, что жизнь, труд человека отзовутся в вечности, обогаща­ет жизнь по эту сторону последней черты. Ведь тогда уже нельзя сказать, что нее погло­тит жерло   смерти... Нам достаточно знать центральную практическую истину: что мы сеем в этой жизни, то будет прорастать в веч­ности. Эхом будет отдаваться в вечности. И это так ясно и так логично... "

К такому же пониманию пришли  те лю­ди, которые, пережив состояние клинической смерти, были потом возвращены к жизни.  Приведем отрывок из книги Раймонда Моуди, в котором цитируются рассказы таких людей,

"С того момента, как это случилось, я всегда думаю о том, что я делал с моей жиз­нью и что буду с ней делать. Моя прошлая жизнь — я был удовлетворен ею. Я в самом деле делал то, что мне хотелось, и так, как мне хотелось. Но после того как я умирал, все вдруг переменилось, сразу после этого опыта. Впервые в жизни я задумался — когда я совершал те или иные поступки в прошлом, совершал ли я их потому, что они были хороши, или только потому, что они были хороши для меня? Раньше я реагировал на все   просто импульсивно, теперь  же я вначале обдумываю то, с чем мне приходится встре­чаться, хорошенько и не спеша. Я стараюсь делать вещи, которые имеют больше смысла, и тогда мое сознание и моя душа чувствуют себя лучше. Я стараюсь из­бегать предубежденности и не осуждать лю­дей. Я стараюсь совершать поступки, которые хороши сами по себе, а не только полезны лично для меня. И мне кажется, что я стал гораздо лучше разбираться в жизни. Я чувствую, что обязан этим тому, что со мной произошло, то есть своему опыту смерти, — тому, что я тогда увидел и пережил... Это хорошо согласуется с рассказами об "уроках", которые вынесли люди из тесного соприкосновения со смертью. Почти все под­черкивают, как важно в этой жизни развивать в себе любовь к другим людям, любовь исключительную и глубокую. Один человек рассказывал, что, переживая состояние кли­нической смерти, он чувствовал обращенную к нему полную любовь и понимание даже в то время, когда вся его жить развернулась перед ним подобно панораме. Он почувствовал, что заданный ему при этом "вопрос" заключался  в следующем: может ли он таким же образом любить других людей? Те­перь он чувству­ет, что его обя­занность на зем­ле научиться такой любви".

Так что  и  с нравственной точ­ки зрения пони­мание беско­нечности нашей жизни может стать для нас ис­точником более глубоких нравственных принципов, источником внутренней, духовной силы в любых жизненных обстоя­тельствах. И это не только изменит нашу соб­ственную жизнь, но и поможет другим людям: поможет обрести любовь и надежду.

"Что мы сеем в этой жизни, то будет прорастать в вечности..."

И в заключение хотелось бы поговорить еще об одном моменте. Ведь понимание на­шей земной жизни как периода подготовки к жизни последующей вовсе не является чем-то  алогичным. Скорее наоборот, оно следует ло­гике развития человека. С чего начинается наше существование? Первые девять месяцев своей жизни человек проводит в материнской утробе. Это время формирования всех органов тела, и именно поэтому период внутриутробного развития так важен. При этом большинство формирующихся органов, казалось бы. совершенно бессмысленны на этой стадии жизни. Зачем, скажем, заро­дышу легкие или глаза? Ведь он окружен жидко­стью, да и вряд ли вокруг так уж светло. Однако именно в этом заключается цель жизни челове­ка в течение ее девяти месяцев — в подготовке к последующей, неведомой ему жизни. И вот наконец наступает момент рожде­ния. Однако ведь сам младенец переживает свое рождение как смерть. Ребенок задыха­ется, он отрывается от матери, и, пока у него не открылись легкие, с ним происходит нечто подобное агонии.

Наступает вторая стадия жизни. Человек попадает в совершенно новую для себя среду, с новыми законами и новой целью существо­вания. С одной стороны, происходит быстрое развитие всех физических способностей, но одновременно начинается или, вернее, может начаться рост нашего духовного начала, раз­витие способности любить. Точно так же, как это было на стадии внутриутробной жизни с развитием многих физических органов, может показаться, что духовный рост не является   чем-то необходимым или важным в нашей жизни. В конце концов законченный эгоист тоже может прожить внешне очень счастливую жизнь. Но что, если годы, отпущенные нам на земле, — тоже лишь подготовка к следующей жизни? И тогда то, что нам казалось совер­шенно ненужным здесь, вдруг станет перво­степенно важным там? Пожалуй, эти вопросы стоят того, чтобы над ними задуматься, не правда ли? И может, для нас сейчас не так важно пы­таться представить, какой же может быть наша жизнь в том  следующем мире. Наверное, отличия будут не менее существенны, чем при переходе от материнской утробы к жизни на земле, исполненной таких бесконечных возможностей, такой гармонии и красоты. Гораздо более важно помнить другое — в чем смысл нашего пребывания здесь.

"Что мы сеем в этой жизни, то будет про­растать в вечности..."

                                                         -----------------------------------------------------------------------------------------

                                                                                    Роза Иерихона.

В знак веры в жизнь вечную, в воскресение из мёртвых, клали на Востоке в древности Розу Иерихона в гробы, в могилы. Странно, что назвали розой, да еще Розой Иерихона этот клубок сухих, колючих стеблей, подобный нашему перекати-поле, эту пустынную жесткую поросль, встречающуюся только в каменистых песках ниже Мертвого моря, в безлюдных синайских предгорьях. Но есть предание, что назвал ее так сам преподобный Савва, избравший для своей обители страшную долину Огненную, нагую мертвую теснину в пустыне Иудейской. Символ воскресения, данный ему в виде дикого волчца, он украсил наиболее сладчайшим из ведомых ему земных сравнений. Ибо он, этот волчец, воистину чудесен. Сорванный и унесенный странником за тысячи верст от своей родины, он годы может лежать сухим, серым, мертвым. Но, будучи положен в воду, тотчас начинает распускаться, давать мелкие листочки и розовый цвет. И бедное человеческое сердце радуется, утешается: нет в мире смерти, нет гибели тому, что было, чем жил когда-то! Нет разлук и потерь, доколе жива моя душа, моя Любовь, моя Память!

Так утешаюсь и я, воскрешая в себе те светоносные древние страны, где некогда ступала и моя нога, те благословенные дни, когда на полудне стояло солнце моей жизни, когда, в цвете сил и надежд, рука об руку с той, кому бог судил быть моей спутницей до гроба, совершал я свое первое дальнее странствие, брачное путешествие, бывшее вместе с тем и паломничеством во святую землю Господа нашего Иисуса Христа. В великом покое великой тишины и забвения лежали перед нами ее Палестины — долы Галилеи, холмы иудейские, соль и жупел Пятиградия. Но была весна, и на всех путях наших весело и мирно цвели всё те же анемоны и маки, что цвели и при Рахили, красовались те же лилии полевые и пели те же птицы небесные, блаженной беззаботности которых учила евангельская притча...Роза Иерихона. В живую воду сердца, в чистую влагу любви, печали и нежности погружаю я корни и стебли моего прошлого — и вот опять, опять дивно прозябает мой заветный злак. Отдались, мой неотвратимый час, когда иссякнет эта влага, оскудеет и иссохнет сердце — и уже навеки покроет прах забвения Розу моего Иерихона.

                                                                                                                                                                                 И. А. Бунин

                                                                 ---------------------------------------------------------------------------------------------------

 

Давайте попробуем поразмышлять над од­ним из них. Что такое смерть? С точки зрения  врача или биолога, смерть — это прекращение всех процессов жизнедеятельности нашего организма, прежде всего остановка сердечных сокращений и мозговой деятельности. Еще  минуту назад человек — со всем его бесконеч­но сложным внутренним миром, чувствами, воспоминаниями — жил, и вдруг, лишь из-за остановки   маленького   перекачивающего кровь органа, исчез. В никуда. Значит, все то,  что наполняет жизнь каждого из нас, все то, что определяет нашу личность, зависит лишь от  работы  этого  органа?   И  когда он останавливается, наше "я" просто исчезает! Или все-таки что-то остается? То, что религи­озный человек назовет словом "душа"?  Наверное, здесь будет уместным привести один пример. Как-то известного врача-хирур­га Войно-Ясенецкого (который в то же время был не просто верующим человеком, христиа­нином, но и архиепископом Русской право­славной церкви) спросили, неужели он верш в существование души, в то время как он столько раз вскрывал мертвое тело человека. На это он ответил: "Я много раз вскрывав тело человека, но я никогда не видел в нем ни мыслей, ни разума. Я видел только органы, мертвые органы". Или, может быть, мы уверены, что жизнь — это лишь то, что происходит с нами сейчас, здесь, и смерть означает конец нашего существования.
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Rambler's Top100

При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.  

Все права защищены © Международная Федерация Образования  2010-2014